Лев Троцкий. Портрет. Автор: Юрий Анненков

Предыстория к портрету Льва Троцкого или тамбовские не новички

В марте 1921 года вспыхнуло вооружённое восстание в Кронштадте. Моряки военной крепости и петроградские рабочие протестовали против политики военного коммунизма, доведшей до ужасающих масштабов голода и, в том числе, фактов людоедства. Главные требования восставших: освободить всех политзаключённых из концентрационных лагерей, упразднить политотделы, дать полное право крестьянам на землю и разрешить кустарное производство.

Большевики на переговоры не пошли и 18 марта, после нескольких кровопролитных штурмов, восстание подавили. Нарком по военным делам РСФСР Лев Троцкий и командарм Михаил Тухачевский даже приняли решение расстрелять крепость и линкоры химическими снарядами. Российский публицист С.Белковский пишет, что со времен атаки на Ипре это был первый в Европе случай, когда химическое оружие применялось против собственного народа, а не во время войны. Также архивные документы свидетельствуют о применении Тухачевским химоружия при подавлении крестьянских восстаний в Тамбовской губернии.

О гениальном художнике-авангардисте Юрии Анненкове, написавшем портрет Льва Троцкого, опубликовано огромное количество информации. Увлекающиеся поэзией прекрасно знакомы с его работами — портретами выдающихся поэтов Серебряного века. Считается, что Ю.Анненков с воодушевлением воспринял Октябрьскую революцию. Чуть ли не с удовольствием, в начале 1920-х годов, нарисовал серию кубистических графических портретов вождей Революции: Ленина, Троцкого, Каменева и тд. Якобы только позднее, разочаровавшись в большевистском режиме, бежал из СССР.

Данный тезис, встречающийся во многих искусствоведческих статьях, опровергает сам Юрий Анненков. История портрета Троцкого и предшествовавшие этому события красноречиво описаны в мемуарах художника под названием «Дневник моих встреч». Приводим выдержки без купюр:

«1920 год. Эпоха бесконечных голодных очередей, «хвостов», перед пустыми «продовольственными распределителями», эпическая эра гнилой промерзшей падали, заплесневелых хлебных корок и несъедобных суррогатов. Зимой замерзли почти все уборные. Это было что-то похуже голода. Да, сперва замерзла вода, нечем было мыться… Мы не мылись. Мы все, весь Питер, носили воду наверх и нечистоты вниз, вниз и вверх носили мы ведра каждый день. Как трудно жить без уборной…

у мужчин была почти полная импотенция

Надломленность и безнадежность. У мужчин была почти полная импотенция, а у женщин исчезли месячные. Чтобы жить, нужно было биться, биться каждый день, за градус тепла стоять в очереди, за чистоту разъедать руки в золе. Раны были так глубоки. А раны без жиров не заживают. Царапина гноится. У всех были руки перевязаны тряпочками, очень грязными. Заживать и выздоравливать было нечем…

Через день в условленный час за мной прислали из Реввоенсовета машину, и я отправился в «ставку», забрав с собой все необходимое для рисования. Ставка помещалась в богатейшем национализированном имении князей Юсуповых — Архангельском. Но еще в пути одна вещь меня удивила: по краям дороги, почти на всем расстоянии между Москвой и «ставкой» — заржавленные каркасы броневых машин и разбитых орудий, воспоминания о гражданской войне, вырисовывались из снежных сугробов. Прошло уже полных три года со времен боев. Иностранные дипломаты и военные представители часто ездили в «ставку» к Троцкому. Какое впечатление мог произвести на них подобный пейзаж? Как-то в одной из наших бесед я выразил удивление по поводу столь мрачного и так легко упразднимого обрамления дороги.

— Стратегическая маскировка, — ответил Троцкий, — пусть пока капиталистам кажется, что у нас — полный бедлам, что наша революция — не более чем временный местный кризис, вызванный военными неудачами и что иностранным капиталистам беспокоиться нечего. Вот и все. Тактика, товарищ!

И, улыбнувшись, добавил:

— Однако в скором времени та же тактика потребует обратной маскировки. Когда станет ясным, что наш бедлам не прекращается, но географически расширяется, то нужно будет сделать так, чтобы капиталистическим странам стало страшно пойти против нас. И вот, принимая у себя представителей капиталистического мира, гниющего Запада, мы будем показывать им торжественные парады, силу нашей военной «мощи» и ее организованность, демонстрируя орудия и всякие танки. Такая «обратная маскировка» наступила уже при Сталине и распухает до сих пор с каждым днем до невероятных размеров»….